|
Клиническая психология. Следующая страница 20.
В начало
Клиническая психология. Предыдущая страница 18.
Это нарушение отношения к окружающему, к своему «Я» не только является причиной их измененного поведения, но как бы изменяет самый характер больных. Их небрежность, беззаботность, безответственность возникают именно как проявление их глубокого личностного изменения. Именно это отсутствие отношения может привести к тому, что больной оставил на снегу носилки с больным, чтобы последовать за окликнувшим его малознакомым человеком. Именно поэтому такие больные не огорчаются собственной несостоя-тельностью, не заботятся об оценке своей работы. Именно это отсутствие отношения приводит к тому, что больные не контролируют своих действий.
Приведенные в этом разделе примеры показывают особую струк-туру нарушений познавательной деятельности больных: она не сводится к нарушению интеллектуальных операций и является индикатором более общего «радикала» - аспонтанности, утери возможности регулировать свои действия. Больные могут выполнить эк-спериментальные задания, требующие обобщения, например, они могут классифицировать объекты на основании какого-то признака или передать содержание текста, однако этот модус выполнения не остается устойчивым, легко нарушается и заменяется актуализацией случайных ассоциаций, которые не перерабатываются и не анализируются больными.
А.Р. Лурия указывает, что подобные больные не в состоянии систематически анализировать условия задачи. Он говорит о том, что у этих больных отмечается дефект предварительной ориентировочно-исследо-вательской деятельности. Логический ход суждений заменяется осколками фраз, фрагментарными связями и ассоциациями. Об этом свидетельствуют и данные исследования восприятия обсуждаемых больных, при которых выступает чрезвычайно любопытный феномен. Так, больной, у которого не было агностических расстройств, в некоторых случаях вел себя как агностик: он нечетко узнавал нарисованные предметы, если они были несколько затушеваны или нарисованы пунктиром. При настойчивой же просьбе экспериментатора посмотреть внимательно, больной узнавал эти предметы.
Аналогичное явление выступило у больного при показе фигур Рубина, при фиксации которых фигура и фон попеременно меняются.
Известно, что если процесс смены фигуры и фона долго не наступает, то достаточно обратить внимание испытуемого на воз-можность такой смены, чтобы он смог произвольно вызвать этот процесс. Больной, о котором идет речь, не был в состоянии это сделать. Увидев в фигуре «вазу», он не смог увидеть «профиля». «Что вы, доктор, какие же это лица?». Точно также этот больной не видел никаких образов в пятнах Роршаха: «Кляксы какие-то черные, белые, розовые пятна, больше ничего».
Таким образом, видно, что нарушение произвольности, невоз-можность управлять своими действиями выступает у больного при любом исследовании. Аналогичные результаты были получены и у других больных этой группы. Бездумное поведение больных в клинике и в трудовой ситуации, отсутствие отношения к своей работе - все это указывает на то, что действия больных не были подчинены личностным целям и не регулируются ими.
Выполнение любого задания, в том числе и экспериментального, предполагает понимание того, какое значение имеет выполняемая работа в данной конкретной ситуации. Выполнение действия пред-полагает и знание средств работы, но самое главное человек должен уметь оценить, насколько его собственные действия соответствуют поставленной задаче. А чтобы такая оценка могла осуществиться, необходимо, чтобы человек понимал свои цели и возможности, чтобы он действовал из осознанных мотивов. У этой группы больных отсутствует мотив, ради которого они выполняют то или иное задание, совершают тот или иной поступок.
Их действия были в равной степени как бездумными, так и немоти-вированными. Их поведение не было обусловлено ни адекватным отношением к окружающему, ни к себе. Они не осознавали ни своих поступков, ни своих суждений, у них была анозогнозия не только по отношению к своей болезни, но и по отношению к своему поведению.
Утеря возможности оценивать себя и других разрушает самым гротескным образом деятельность больных. Она является индикатором их глубокого личностного нарушения.
В заключение хочется остановиться на одном, казалось бы, парадоксальном явлении. Нередко сверхоткликаемость больных со-четаются с тенденцией к персеверациям. Симптом персевераций был описан А.Р. Лурия еще в 1943 году у больных с нарушениями премоторной зоны мозга. Выполнив какой-нибудь компонент сложного движения, больные не могли переключиться на другой его компонент. А.Р. Лурия описывает явления персеверации /в двигательной и речевой сфере/ также у больных с массивными поражениями лобных долей мозга. Он пишет, что «удержание избирательных следов словесной инструкции оказывается в подобных заданиях настолько трудным, а влияние инертных действий, вызванных предшествующей инструкцией, настолько сильным, что правильное выполнение заданий заменяется фрагментами прежних действий».
У больных, о которых идет речь здесь, также отмечались по-добного рода персеверации. Например, один больной проводил дви-жением пальца по ходу реки на географической карте и продолжал это делать до тех пор, пока на карте не образовалась дыра. Начав чертить круг, он продолжал это круговое движение, пока его не останавливали. Меняя задание - чертить то круг, то квадрат, - экспериментаторы получили неоформленную смесь того и другого - квадрат закругляется, а в круг привносятся детали прямых сторон.
Если больной рисовал подряд несколько кружков, то ему трудно было переключиться на рисунок треугольника. После того, как он нарисовал несколько раз дом, он не мог нарисовать круг.
Персеверации выступали и в письме. Больному предлагалось написать: «Сегодня хорошая погода». Вместо этого он писал: "Се-гого гохоророшая погодада».
Наряду с персеверациями у этого больного резко выступало ситуационное поведение в виде откликаемости: так, экспериментатор просит его передать спичку другому больному. Больной берет коробку, вынимает спичку и зажигает ее. Требуемое от него действие он не выполняет. Когда больного просят подать стакан воды, он сам начинает пить из него воду. Увидев лежащие на столе ножницы, больной начинает резать скатерть.
Казалось бы, что ситуационное поведение и персеверативная тен-денция являются феноменами, противоречащими друг другу, так как в основе персеверации лежит механизм инертности. Ситуационное же поведение содержит в себе тенденцию к чрезмерно быстрой смене реакций. В действительности оба эти феномена смыкаются. Они представляют собой лишь по-разному оформленные проявления аспонтанности. Иными словами, оба эти явления оказываются инди-каторами того, что деятельность больного лишена смысловой харак-теристики и замещается действиями, за которыми не стоит смыслообразующий мотив. Доведенная до своего апогея аспонтанность в корне разрушает строение деятельности.
Клиническая психология. Следующая страница 20.
В начало
Клиническая психология. Предыдущая страница 18.
|
